Дальше в манифесте (12.02.2009)
Дальше в манифесте говорилось, что царь московский не оправдал надежды Украины, не выполнил своих обещаний; не предоставлял помощи против врагов, начал трактаты с Польшей средством Украины, приказал ставить в Киеве крепость, чтобы держать народ в иге, наконец задумал совсем уничтожить Белую Русь и Украину со всем Войском Запорозьким, начал сеять междоусобие, пиддержувати бунты против гетмана. «Москва готовит нам иго неволи в первую очередь внутренней гражданской войной, а дальше открыто своим собственным оружием, без всякого повода с нашей стороны». В конце в манифесте отмечалось, что не на украинцев «спадает ответственность за новую войну, которая уже разгорелась, и что они «заставлены поднять законную оборону и прибегнуть к соседям с просьбой о помощи для своей свободы».
Поскольку Швеция на то время прекратила войны и позже формально замирилася с Москвой и Польшей, Виговский со старшиной, выше православное духовенство с киевским митрополитом Дионисием Балабаном приняли предложение о союзе с Польшей, которая, будучи ослабленная почти непрерывными войнами, стремилась опять присоединить казаков, обещая Украине самостоятельность в пределах Вещи Посполитой. Среди польских политиков в первый раз начали раздаваться, правда, одиночные голоса, которые призывали признать в какой-то форме украинскую государственность. За пример можно навести мемориал познанского воеводы Лещинского: «Что до сих пор мы не пришли с ними к согласию, не казаки, а мы виноваты, потому что смотрели на них згорда, не как на людей — не то, что как на неравных нам, но не считая их людьми! Но Бог показал, что это такие же люди, как и другие, наказал нашу спесь, и теперь они достойны большого почета — что так рьяно стояли за свои вольности, которые годились лучше погибнуть, чем жить без свободы. Мы стали ниже от них, потому что они дрались за свободу, а мы за свое бессильное господство... Действительно, нужно их признать нацией, а не за партию; оставим в
покое же их и никаким искусственным и неестественным способом не вызываем интриги, и не разбиваем их. Пусть с ними будет такая уния как литовская; пусть один народ над вторым не имеет никаких отдельных прав, потому что только законно нормированными отношениями держатся государства, а повышение одного народа над вторым приносит расстройство».