В ответ на (12.02.2009)

В ответ на притеснения и ограбления на территории Каневского и Черкасского староста вспыхнули казацкие восстания, наиболее значительным из которых было восстание в 1536 г. После его подавления большинство казаков Черкасского и Каневского староста, спасаясь от репрессий, убежала за днепровские пороги.
Впоследствии район днепровских порогов становится признанным центром казачества. Мотивы, которые вынуждали людей искать для себя убежища в диком Запорожье, были разнообразны. Сюда шли люди “и хорошей воли и из неволи”: здесь были те, кто сильно натерпелся от тягот феодальных повинностей, все, кто испытал издевательство, носил в своей груди “печаль свирепую”, “горе-недолю” и тому подобное. Понятно, что национа­льний состав казачества был достаточно пестр. Здесь можно было зустри­ти украинцев, ляхов, литовцев, белорусов, представителей других наци­ональностей*.
Колонизация казаками районов днепровских порогов имела свои позитивные (удачное географическое положение, естественные богатства) и нега­тивни (угроза польско-литовской интервенции и нападу турков и татар) стороны. Постоянная угроза военного вторжения вынуждала казаков заботиться прежде всего о своей защите. Как следствие, за порогами Днепра появляются “городци”, то есть деревянные, укрепленные закромами местечка, так называемые “сечи”. Однако обеспечить существование казацких поселений за днепровскими порогами, образовать из них грозную для врагов военную силу можно было только путем их объединения в казацкое общество - общество с единственными органами управления.
В середине XVI ст. у казаков за днепровскими порогами уже существовала определенная организация — кош. Казаки, которые остались в коше, составляли его гарнизон, который имел пушки, лодки и тому подобное. Основание казаками коша за днепровскими порогами следует считать ничем другим, как образованием Запорожской Сечи, которая фактически объединила до сих пор разрозненные мелкие казацкие сечи и положила начало новому этапу в формировании казацкого слоя.
Для всех, кем бы они не были, откуда и когда бы не пришли в Запорожье, доступ до Сечи был свободным. Принятые в ряды запо­ризького казачества засчитывались по собственному желанию к одному из 38 сечевых куреней. Во время записи к куреню изменялась фамилия и предоставлялось любое новое имя, которое часто характеризовало человека прежде всего внешнее. Это делалось для того, чтобы скрыть прошлое принятых к Сече. Новичок становился настоящим казаком лишь тогда, когда постигал все правила, умел подчиняться кошевому отама­ну, старшине и всему обществу. В отношениях между казаками брался к вниманию не возраст, а время